http://www.xobotoff.ru/ ru Цитаты - XobotOFFline http://www.xobotoff.ru/yandexlogo.gif http://www.xobotoff.ru/ DataLife Engine http://www.xobotoff.ru/obzor/citation/485-o-chem-govorili-poslednie-indejskie-vozhdi-19-vek.html Люби землю. Она не унаследована тобой у твоих родителей, она одолжена тобой у твоих детей. В первый год женитьбы молодожены смотрели друг на друга и думали, могут ли они быть счастливы. Если нет – они прощались и искали себе новых супругов. Если бы они были вынуждены жить вместе в несогласии, мы были бы так же глупы, как белый человек. Стремись к мудрости, а не к знаниям. Знания – это прошлое. Мудрость – это будущее. Цитаты admin Sat, 17 Sep 2011 10:40:47 +0400 Люби землю. Она не унаследована тобой у твоих родителей, она одолжена тобой у твоих детей.В первый год женитьбы молодожены смотрели друг на друга и думали, могут ли они быть счастливы. Если нет – они прощались и искали себе новых супругов. Если бы они были вынуждены жить вместе в несогласии, мы были бы так же глупы, как белый человек.Стремись к мудрости, а не к знаниям. Знания – это прошлое. Мудрость – это будущее.Мы не хотим церквей, потому что они научат нас спорить о Боге.Одно «возьми» лучше двух «я отдам».Не нужно много слов, чтобы сказать правду.Хороший человек видит хорошие знаки.Тот, кто молчит, знает в два раза больше, чем болтун.Сначала посмотри на следы своих мокасинов, прежде чем судить о недостатках других людей.Прежде чем любить, научись ходить по снегу, не оставляя следов.Смерти нет. Есть только переход между мирами.Те, кто ложатся с собаками – встают с блохами.Как ловок должен быть язык белых, если они могут сделать правильное выглядящим как неверное, и неверное выглядящим как правильное.Мой сын никогда не займется земледелием. Тот, кто работает на земле, не видит снов, а мудрость приходит к нам во снах.Что такое жизнь? Это свет светляка в ночи. Это дыхание бизона, когда приходит зима. Это тень, ложащаяся на траву, и тающая на закате.Когда будет срублено последнее дерево, когда будет отравлена последняя река, когда будет поймана последняя птица, – только тогда вы поймете, что деньги нельзя есть.Великий Дух несовершенен. У него есть светлая сторона и темная. Иногда темная сторона дает нам больше знаний, чем светлая.Знание спрятано в каждой вещи. Когда-то мир был библиотекой.Для того чтоб услышать себя, нужны молчаливые дни.Для того чтоб понять про себя, пообщайся с камнем в горах…Если ты заметил, что скачешь на мёртвой лошади – слазь!Когда Великий Дух дает новый день, он посылает его – всему.Посмотрите на меня. Я беден и гол. Но я вождь своего народа. Нам не нужны богатства. Мы всего лишь хотим научить наших детей быть правыми. Мы хотим мира и любви.Когда вы привязываете лошадь к столбу, разве ждете вы, что она нагуляет силу?Не беспокой людей об их религии.Даже твое молчание может быть частью молитвы.Почему вы берете силой то, что не можете взять любовью?Есть много способов пахнуть скунсом.Скажи мне – и я забуду, покажи мне – и я не смогу запомнить, привлеки меня к участию – и я пойму.“Надо” – лишь умирать.Старое время было чудесным. Старики сидели под солнцем у порога своего дома и играли с детьми до тех пор, пока солнце не погружало их в дрему. Старики играли с детьми каждый день. А в какой-то момент они просто не просыпались.Когда умирает легенда и пропадает мечта, в мире не остается величия.Не иди позади меня – возможно, я не поведу тебя. Не иди впереди меня – возможно, я не последую за тобой. Иди рядом, и мы будем одним целым.Правда – это то, во что люди верят.Даже маленькая мышь имеет право на ярость.Я страдаю, когда вспоминаю, как много было сказано хороших слов и как много обещаний было нарушено. В этом мире слишком много говорят те, у кого вообще нет права говорить.Тот, кто рассказывает истории, правит миром.У воды нет волос.Лягушка не выпивает пруд, в котором живет.Ветер, давший нашим дедам их первое дыхание, получает и их последний вздох, и ветер также должен дать нашим детям дух жизни.О Великий Дух, чей голос я слышу в ветрах,Я прихожу к тебе, как один из множества твоих детей.Мне нужны твоя сила и мудрость.Сделай меня сильным не для возвышения над моим братом,но для победы над моим величайшим врагом – cамим собой.Я был на краю земли. Я был на краю вод. Я был на краю неба. Я был на краю гор.Я не нашел никого, кто не был бы моим другом.Если тебе есть, что сказать, поднимись, чтобы тебя увидели.Ворон кричит не потому, что предвещает беду, а потому, что в кустах враги.Помни, что человек тоже животное, только умное.Не судите человека, пока не проходили две луны в его мокасинах.Человек должен сам сделать свои стрелы.У белого человека слишком много начальников.У всего в мире – своя песня.Надо мной – красота, подо мной – красота. И когда я покину тело – я тоже пойду тропой красоты.Ребёнок – гость в твоём доме – накорми, выучи и отпусти.Задай вопрос из своего сердца, и услышишь ответ из сердца.Говори с детьми, когда они едят, и сказанное тобою останется, даже когда ты уйдешь.Когда видишь, что гремучая змея готовится к удару – бей первым.Ты не можешь разбудить человека, который притворяется, что спит.Белый человек жаден. В кармане он носит холщовую тряпку, в которую высмаркивает свой нос – как будто боится, что может высморкать и упустить что-то очень ценное.Мы бедные, потому что мы честные.Когда человек молится один день, а потом грешит шесть, Великий Дух гневается, а Злой Дух смеется.Хорошо сказанное слово лучше метко брошенного топора.Даже мёртвая рыба может плыть по течению.У души не будет радуги, если в глазах не было слез.Жизнь течет изнутри вовне. Следуя этой мысли, ты сам станешь истиной.Все на земле имеет свою цель, каждая болезнь – лекарство, которое лечит ее, а каждый человек – предназначение.Что такое человек без зверей? Если все звери будут истреблены, человек умрет от великого одиночества духа. Все, что случается со зверьми, случается и с человеком.Пусть мой враг будет силен и страшен. Если я поборю его, я не буду чувствовать стыда.Если ты будешь говорить с совами или змеями, они будут говорить с тобой, и вы узнаете друг друга. Если ты не будешь говорить с ними, ты не узнаешь их, а того, чего ты не знаешь, ты будешь бояться. Человек разрушает то, чего боится.Родина там, где тебе хорошо.Не всегда враг является врагом, а друг – другом.Когда ты родился, ты плакал, а мир смеялся. Живи так, чтобы, умирая, ты смеялся, а мир плакал.Цитаты: Сидящий Бык, Ситл, Белое Облако и другие индейские вожди http://www.xobotoff.ru/obzor/citation/362-o-solnechnyx-bogax.html Человек, хоть раз, наблюдавший за тем, как по горизонту в пустыне Сахара катится солнце, роняя лучи на землю, которой тысячелетия назад правили фараоны, понимает, почему египтяне обожествляли этот золотой сияющий диск и связывали с ним важнейших мифологических существ. Чтобы понять солнечные культы древних египтян, рассмотрим вначале концепции возникновения жизни на земле. Цитаты admin Wed, 01 Jul 2009 12:58:58 +0400 Человек, хоть раз, наблюдавший за тем, как по горизонту в пустыне Сахара катится солнце, роняя лучи на землю, которой тысячелетия назад правили фараоны, понимает, почему египтяне обожествляли этот золотой сияющий диск и связывали с ним важнейших мифологических существ.Чтобы понять солнечные культы древних египтян, рассмотрим вначале концепции возникновения жизни на земле.Историю Древнего Египта принято делить на несколько частей: додинастический период, древнее царство, среднее царство, новое и несколько меж династических периодов. О додинастическом периоде известно очень мало. Знаем мы лишь то, что существовало два царства: Верхний и Нижний Египет. В 3000 г. до н.э. правитель Верхнего Египта Менес, а по некоторым источникам Нармер, завоевал Нижний Египет, объединив страну. Он основал столицу Мемфис и первую династию фараонов. Верховным божеством пантеона он избрал солнечного бога Гора. Возможно это решение было связано с Гелиопольской концепцией о сотворении мира. По этой версии из первобытного хаоса Нуна вместе с холмом Бен-Бен появился бог Атум, который сам себя оплодотворил и родил. Он создал бога Шу - воздух, богиню Тефнут - влагу, бога Геба - землю и богиню Мут - небо. Затем он разделил Геба и Мут, но перед этим они успели создать пять богов: Осириса, Изиду, Сета, Нефтис и Гора. Следует задать вопрос: "Почему из пяти божеств верховным был избран именно Гор"?Ответ возможно заключен в следующей легенде: Осирис и его жена Изида правили на земле, но брат Осириса Сет захотел заполучить власть в свои руки и с помощью хитрости, заточив Осириса в сундуке, выбросил его в реку. Узнав о злодеяниях мужа, Нефтис объединилась с Изидой и помогла ей найти сундук с телом Осириса. Но Сет украл тело Осириса, и разрубив его на 14 частей, разбросал по всему Египту. На этот раз к поискам Нефтис и Изиды присоединился сын Нефтис и Осириса Анубис - один из богов загробного мира, который помог найти части тела Осириса и оживить его. Осирис становится повелителем загробного царства, а у Изиды рождается сын по имени Гор, который мстит Сету за смерть отца и возвращает себе трон - наследие Осириса.Существовало две ипостаси Гора. В первой он представал в качестве сына Изиды и Осириса и мужем богини веселья, любви и красоты Хатхор, изображавшейся в виде женщины с головой коровы. Во второй же, как брат Изиды, Осириса, Нефтис и Сета и сыном Хатхор.Сам бог Гор изображался в виде человека с головой сокола. Око Гора помещалось иногда над головами других божеств в качестве символа покровительства, его использовали в записи дробных чисел. По легенде свое око Гор потерял в битве с Сетом.Одно из пяти имен фараонов первых династий отождествлялось с Гором. Храмы в честь этого бога возводились на территории Египта на протяжении почти всей его истории. Кроме этого обожествлялись священные птицы - соколы. После смерти, обитавших в храмах священных птиц, мумифицировали и хоронили с почестями.Во времена 3-й и 4-й династии (Древнее царство) своего апогея достиг культ бога солнца Ра. Этот бог выделился из всего пантеона благодаря гелиопольской концепции. Дело в том, что Атум - это бог заходящего солнца. В последствии его и бога восходящего солнца Хепри отождествили с Ра. Атум, Хепри и Гор теперь стали ипостасями Ра. Из Гелиополя культ распространился по всему Египту. Фараон стал считаться сыном Ра. Одно из своих имен он писал именно так. И после смерти мог перевоплотиться в самого бога Ра. Возможно, именно с этим культом связаны такие монументальные памятники истории, как ступенчатая пирамида Джосера (3 династия) и пирамиды Хуфу, Хафра, Менкаура (4 династия).Легенда гласит, что каждый день в своей дневной ладье Манджет бог Ра плывет по небу, перевозя в ней солнце. Когда ночная ладья Месекхтет спускается в подземное царство, наступает ночь. Там Ра приходится сражаться с богом тьмы, змеем Апопом. Одержав победу, Ра снова возвращается на горизонт, возвещая о наступлении очередного дня.Ра изображали по-разному: в виде сокола или человека с головой сокола, а иногда в образе большого кота. На такую, довольно не обычную интерпретацию, могла повлиять богиня солнца более позднего периода Мафдет, которая изображалась в образе гепарда или кошки. Око Ра использовалось и как око Гора. Так например, по легенде Ра не чувствуя в себе силы противостоять Апопу, передал око своей дочери Хатхор, поручив ей защиту от сил зла. Всем живым существам Ра обещал аналогичную жизнь в загробном царстве. Это означало, что фараон оставался фараоном, жрец жрецом, крестьянин крестьянином.Постепенно социальное положение страны потребовало каких-либо изменений в религии. Исторические события способствовали культу Амона занять главенствующие позиции. Во время правления 12-й династии (Среднее царство) азы были заложены. А после изгнания гиксосов и укрепления статуса столицы Фивы фараонами 18-й династии (Новое царство), Амон окончательно выделился из всего пантеона. Бог солнца Амон, как первичный и вездесущий, обещал позаботиться о каждом живом существе, о каждом забытом и обездоленном. Амон считался отцом всех других богов. Он вместе со своей женой Мут - богиней неба и сыном - лунным божеством Хонсу, составляли Фиванскую Триаду. Изображался Амон в виде человека в короне с двумя белыми перьями - "атеф" или в виде барана. Культ Амона и культ Ра некоторое время продолжали существовать параллельно. Но вскоре соединились в единый культ бога солнца Амона Ра. Теперь он изображался в виде человека в короне "атеф" и с солнечным диском. К священным животным Амона Ра отнесли барана, жука-скарабея, белого гуся и белую змею.Оставалась лишь одна проблема: в Гелиопольской концепции о сотворении мира не существовало бога с подобным именем. В данном вопросе следует учесть, что в наиболее крупных городах Древнего Египта существовали свои божества, свои представления и концепции. В этот промежуток истории из всех выделялись мемфисская и гермопольская концепции. В первой говорилось, что из Нуна вместе с первичным холмом появился бог Птах, сотворивший всех богов по своему образу и подобию и назвал их своими именами. Его творящим словом считался бог Сиа, а магической силой слова - бог Хека, с помощью которых он и творил. В этой версии Амона тоже нет среди первозданных богов. А вот в гермопольской версии он входит в восьмерку первых богов. Они: Ну и Ненет - водная стихия, Кук и Кукет - мрак, Хух и Хухет - бесконечность в пространстве, Амон и Амонет - тайное, вышли парами из хаоса Нуна самостоятельно, как женское и мужское начало. Но такую незначительную роль верховное божество пантеона играть не могло и появилась новая фиванская концепция, согласно которой до появления всех богов существовал змей по имени Кем-атеф в ипостаси Амона. Умирая, он приказал сотворить бога Птаха в Мемфисе, Атума в Гелиополе и Амона в Гермополе. Таким образом, все концепции о сотворении мира стали включать в себя Амона.Атон - это еще один солнечный бог Египта. Но в отличие от предшественников его история довольно не обычна. Культ Атона является единственным примером монотеизма не только в истории Египта, но и во всей древневосточной культуре. К началу правления одного из фараонов 18 династии Аменхотепа-I U , в Египте существовало неисчислимое количество богов. К примеру, только ипостаси Гора насчитывалось более 20. Аменхотеп-I U , сменив свое имя на Эхнатон и основав новую столицу Египта Ахетатон, объявил о новом религиозном течении. Бога Атона он провозгласил единым, воплощающим в себе и женское и мужское начало, совершенным, вечным, вездесущим духом всего живого. Соответственно других богов быть не могло. И конечно, жречество не могло поддержать новую политику. Несмотря на это она пришлась по вкусу приближенным фараона и просуществовала 17,5 лет. Атона представляли в виде солнечного диска с распростертыми во все стороны руками. В народных массах культ Атона не снискал постоянных приверженцев, и после правления Эхнатона был затерян. Ахетатон был разграблен, а Фивы вернули себе статус религиозной и политической столицы. Амон Ра снова занял главенствующее место в пантеоне богов.Кроме богов, символизирующих силу солнца, в древнеегипетской мифологии существовали связанные с ними существа, такие как Бену, Сфинкс, "небесная корова".Сфинкс или Шесепанх считался вместилищем души бога солнца. Его баранья голова воспринималась не только как голова священного животного, но и как символ плодородия. Сфинкс вмещал все то, что содержал в себе бог: силу, разум, щедрость.Бену - мифологическое существо, непосредственно связанное с богом солнца. По гелиопольской концепции именно эта птица появилась после холма Бен-Бен и свив на его вершине гнездо, снесла яйцо, из которого в последствии и появился Атум. "Бен" - означает возникать, "Бену" - возникшая сама из себя. Изображалась в виде цапли. Символизировала Ба Ра и воскрешение души.Еще один вариант рождения бога солнца звучит так: ребенок Ра появился из цветка лотоса. По другой же версии его родила "небесная корова". Эти два взгляда в последствии были объединены.В Древнем Египте не было единого мнения, и в разные промежутки времени верх одерживала то одна, то другая концепция.Со временем одни легенды забывались, другие, следуя за событиями, претерпевали изменения, третьи оставались прежними, но солнечные боги всегда занимали ведущие позиции в мифах и легендах, религиозных культах и верованиях.Бог солнца в любой период истории играл важнейшую роль и в концепциях о сотворении мира. Можно даже сказать, что по представлениям египтян жизнь на Земле не могла зародиться без участия солнца.Елена Хвощёваисточник: http://monefon.narod.ru/Solnechnae.html http://www.xobotoff.ru/obzor/citation/304-mishel-monten.-o-sile-nashego.html Я один из тех, на кого воображение действует с исключительной силой. Всякий более или менее поддается ему, но некоторых оно совершенно одолевает. Его натиск подавляет меня. Вот почему я норовлю ускользнуть от него, но не сопротивлять ему. Я хотел бы видеть вокруг себя лишь здоровые и веселые лица. Если кто-нибудь страдает в моем присутствии, я сам начинаю испытывать физические страдания, и мои ощущения часто вытесняются ощущениями других. Если кто-нибудь поблизости закашляется, у меня стесняется грудь и першит в горле. Я менее охотно навещаю больных, в которых принимаю участие, чем тех, к кому меньше привязан и к кому испытываю меньшее уважение. Я перенимаю наблюдаемую болезнь и испытываю ее на себе. И я не нахожу удивительным, что воображение причиняет горячку и даже смерть тем, кто дает ему волю и поощряет его. Цитаты admin Tue, 17 Feb 2009 17:34:49 +0400 -------------------------------------------------------------------------- Мишель Монтень MICHEL DE MONTAGNE -- LES ESSAIS Москва ГОЛОС 1992 OCR Leshka -------------------------------------------------------------------------- * Fortis imaginatio generat casum, - говорят ученые. Я один из тех, на кого воображение действует с исключительной силой. Всякий более или менее поддается ему, но некоторых оно совершенно одолевает. Его натиск подавляет меня. Вот почему я норовлю ускользнуть от него, но не сопротивлять ему. Я хотел бы видеть вокруг себя лишь здоровые и веселые лица. Если кто-нибудь страдает в моем присутствии, я сам начинаю испытывать физические страдания, и мои ощущения часто вытесняются ощущениями других. Если кто-нибудь поблизости закашляется, у меня стесняется грудь и першит в горле. Я менее охотно навещаю больных, в которых принимаю участие, чем тех, к кому меньше привязан и к кому испытываю меньшее уважение. Я перенимаю наблюдаемую болезнь и испытываю ее на себе. И я не нахожу удивительным, что воображение причиняет горячку и даже смерть тем, кто дает ему волю и поощряет его. Симон Тома был великим врачом своего времени. Помню, как однажды, встретив меня у одного из своих больных, богатого старика, больного чахоткой, он, толкуя о способах вернуть ему здоровье, сказал, между прочим, что один из них - это сделать для меня привлекательным пребывание в его обществе, ибо, направляя свой взор на мое свежее молодое лицо, а мысли на жизнерадостность и здоровье, источаемые моей юностью в таком изобилии, а также заполняя свои чувства цветением моей жизни, он сможет улучшить свое состояние. Он забыл только прибавить, что из-за этого может ухудшиться мое собственное здоровье. Вибий Галл настолько хорошо научился проникаться сущностью и проявлениями безумия, что, можно сказать, вывихнул свой ум и никогда уже не мог вправить его; он мог бы с достаточным основанием похваляться, что стал [1]. Встречаются и такие, которые, трепеща перед рукой палача, как бы упреждают ее, - и вот тот, кого развязывают на эшафоте, чтобы прочитать ему указ о помиловании, - покойник, сраженный своим собственным воображением. Мы покрываемся потом, дрожим, краснеем, бледнеем, потрясаемые своими фантазиями, и, зарывшись в перину, изнемогаем от их натиска; случается, что иные даже умирают от этого. И пылкая молодежь иной раз так разгорячится, уснув в полном одеянии, что во сне получает удовлетворение своих любовных желаний: Ut, quasi transactis saepe omnibus rebus, profundant Flurainis ingentes fluctus vestemque cruentent. [2] И хотя никому кому не внове, что в течение ночи могут вырасти рога у того, кто, ложась, не имел их в помине, все же происшедшее с [3], царем италийским, особенно примечательно; последний, следя весь день с неослабным вниманием за боем быков и видя ночь напролет в своих сновидениях бычью голову с большими рогами, кончил тем, что вырастил их на своем лбу одной силою воображения. Страсть одарила одного из сыновей Креза [4] голосом, в котором ему отказала природа; а Антиох схватил горячку, потрясенный красотой Стратоники, слишком сильно подействовавшей на его душу [5]. Плиний рассказывает, что ему довелось видеть некоего Луция Коссиция - женщину, превратившуюся в день своей свадьбы в мужчину. Понтано [6] и другие сообщают о превращениях такого же рода, имевших место в Италии и в последующие века. И благодаря не знающему преград желанию, а также желанию матери, Vota puer solvit, quae femina voverat iphis. [7] Проезжая через Витри Ле-Франсе, я имел возможность увидеть там человека, которому епископ Суассонский дал на конфирмации имя Жермен; этого молодого человека все местные жители знали и видели девушкой, носившей до двадцатидвухлетнего возраста им Мария. В то время, о котором я вспоминаю, этот Жермен был с большой бородой, стар и не был женат. Мужские органы, согласно его рассказу, возникли у него в тот момент, когда он сделал усилие, чтобы прыгнуть дальше. И теперь еще между местными девушками распространена песня, в которой они предостерегают друг дружку от непомерных прыжков, дабы не сделаться юношами, как это случилось c Марией-Жерменом. Нет никакого чуда в том, что такие случае происходят довольно часто. Если воображение в силах творить подобные вещи, то, постоянно прикованное к одному и тому же предмету, оно предпочитает порою, вместо того, чтобы возвращаться все снова и снова к тем же мыслям и тем же жгучим желаниям, одарять девиц навсегда этой мужской принадлежностью. Некоторые приписывают рубцы короля Дагобера и святого Франциска [8] также силе их воображения. Говорят, что иной раз оно бывает способно поднимать тела и переносить их с места на место. А Цельс [9] - тот рассказывает о жреце, доводившем свою душу до такого экстаза, что тело его на долгое время делалось бездыханным и теряло чувствительность. Святой Августин называет другого, которому достаточно было услышать чей-нибудь плач или стон, как он сейчас же впадал в обморок, и настолько глубокий, что сколько бы ни кричали ему в самое ухо и вопили и щипали его и даже подпаливали, ничто не помогало, пока он не приходил, наконец, в сознание; он говорил, что в таких случаях ему слышатся какие-то голоса, но как бы откуда-то издалека и только теперь, опомнившись, он замечал свои синяки и ожоги. А что это не было упорным притворством и что он не скрывал просто- напросто свои ощущения, доказывается тем, что, пока длился обморок, он не дышал и у него не было пульса [10]. Вполне вероятно, что вера в чудеса, видения, колдовство и иные необыкновенные вещи имеет своим источником главным образом воображение, воздействующее с особой силой на души людей простых и невежественных, поскольку они податливее других. Из них настолько вышибли способность здраво судить, воспользовавшись их легковерием, что им кажется, будто они видят то, чего на деле вовсе не видят. Я держусь того мнения, что так называемое наведение порчи на новобрачных, которое столь многим людям причиняет большие неприятности и о котором в наше время столько толкуют, объясняется, в сущности, лишь действием тревоги и страха. Мне доподлинно известно, что некто, за кого я готов поручиться, как за себя самого, в том, что его-то уж никак нельзя заподозрить в недостаточности подобного рода, равно как и в том, что он был во власти чар, услышав как-то от одного из своих приятелей о внезапно постигшем того, в притом в самый неподходящий момент, полном бессилии, испытал, оказавшись в сходном положении, то же самое вследствие страха, вызванного в нем этим рассказом, поразившим его воображение. С тех пор с ним не раз случалась подобная вещь, ибо тягостное воспоминание о первой неудаче связывало и угнетало его. В конце концов, он избавился от этого надуманного недуга при помощи другой выдумки. А именно, признаваясь в своем недостатке и предупреждая о нем, он облегчал свою душу, ибо сообщением о возможности неудачи он как бы уменьшал степень своей ответственности, и она меньше тяготила его. После того, как он избавился от угнетавшего его сознания вины и почувствовал себя свободным вести себя так или иначе, его телесные способности перешли в свое натуральное состояние; первая же попытка его оказалась удачной, и он добился полного исцеления. Ведь кто оказался способным к этому хоть один раз, тот и в дальнейшем сохранит эту способность, если только он и в самом деле не страдает бессилием. Этой невзгоды следует опасаться лишь на первых порах, когда наша душа сверх меры охвачена, с одной стороны, пылким желанием, с другой - робостью, и, особенно, если благоприятные обстоятельства застают нас врасплох и требуют решительности и быстроты действий; тут уж, действительно, ничем не поможешь. Я знаю одного человека, которому помогло от этой беды его собственное тело, когда в последнем началось пресыщение и вследствие этого ослабление плотского желания; с годами он стал ощущать в себе меньше бессилия именно потому, что сделался менее сильным. Знаю я и другого, которому от того же помог один из друзей, убедивший его, будто он обладает целой батареей амулетов разного рода, способных противостоять всяким чарам. Но лучше я расскажу все по порядку. Некий граф из очень хорошего рода, с которым я был в приятельских отношениях, женился на прелестной молодой женщине; поскольку за нею прежде упорно ухаживал некто, присутствовавший на торжестве, молодой супруг переполошил своими страхами и опасениями друзей и, в особенности, одну старую даму, свою родственницу, распоряжавшуюся на свадьбе и устроившую ее у себя в доме; эта дама, боявшаяся наваждений и сглаза, поделилась своею тревогой со мной. Я попросил ее положиться во всем на меня. К счастью, в моей шкатулке оказалась золотая вещица с изображенными на ней знаками Зодиака. Считалось, что, если ее приложить к черепному шву, она помогает от солнечного удара и головной боли, а дабы она могла там держаться, к ней была прикреплена лента, достаточно длинная, чтобы концы ее можно было завязывать под подбородком. Короче говоря, это такой же вздор, как и тот, о котором мы ведем речь. Этот необыкновенный подарок сделал мне Жак Пеллетье [11]. Я вознамерился употребить его в дело и сказал графу, что его может постигнуть такая же неудача, как и многих других, ибо тут находится личности, готовые подстроить ему подобную неприятность. Но пусть он смело ложится в постель, так как я намерен оказать ему дружескую услугу и не пожалею для него чудесного средства, которым располагаю, при условии, что он даст мне слово сохранять относительно этого строжайшую тайну. Единственное, что потребуется от него, это чтобы ночью, когда мы понесем к нему в спальню свадебный ужин, он, буде дела его пойдут плохо, подал мне соответствующий знак. Его настолько взволновали мои слова и он настолько пал духом, что не мог совладать с разыгравшимся воображением и подал условленный между нами знак. Тогда я сказал ему, чтобы он поднялся со своего ложа, как бы за тем, чтобы прогнать нас подальше, и, стащив с меня якобы в шутку шлафрок (мы были почти одного роста), надел его на себя, но только после того, как выполнит мои предписания, а именно: когда мы выйдем из спальни, ему следует удалиться будто бы за малой нуждою и трижды прочитать там такие-то молитвы и трижды же проделать такие-то телодвижения; и чтобы он всякий раз опоясывал себя при этом той лентою, которую я ему сунул в руку, прикладывая прикрепленную к ней медаль к определенному месту на пояснице, так, чтобы лицевая ее сторона находилась в таком-то и таком-то положении. Проделав это, он должен хорошенько закрепить ленту, чтобы она не развязалась и не сдвинулась с места и лишь после всего этого он может, наконец, с полной уверенностью в себе возвратиться к своим трудам. Но пусть он не забудет при этом, сбросив с себя мой шлафрок, швырнуть его к себе на постель, так чтобы он накрыл их обоих. Эти церемонии и есть самое главное; они-то больше всего и действуют: наш ум не может представить себе, чтобы столь необыкновенные действия не впирались на какие-нибудь тайные знания. Как раз их нелепость и придает им такой вес и значение. Короче говоря, обнаружилось с очевидностью, что знаки на моем талисмане связаны больше с Венерой, чем с Солнцем, а также, что они скорей поощряют, чем ограждают. На эту проделку толкнула меня внезапная и показавшаяся мне забавною прихоть моего воображения, в общем чуждая складу моего характера. Я враг всяческих ухищрений и выдумок. Я ненавижу хитрость, и не только потехи ради, но и тогда, когда она могла бы доставить выгоду. Если в самом проступке моем и не было ничего плохого, путь, мною избранный, все же плох. Амасис, царь египетский [12], женился на Лаодике, очень красивой греческой девушке; и вдруг оказалось, что он, который неизменно бывал славным сотоварищем в любовных утехах, не в состоянии вкусить от нее наслаждений; он грозил, что убьет ее, считая, что тут не без колдовства. И как бывает обычно во всем, что является плодом воображения, оно увлекло его к благочестию; обратившись к Венере с обетами и мольбами, он ощутил уже в первую ночь после заклания жертвы и возлияний, что силы его чудесным образом восстановились. И зря иные женщины встречают нас с таким видом, будто к ним опасно притронуться, будто они злятся на нас, и мы внушаем им неприязнь; они гасят в нас пыл, стараясь разжечь его. Сноха Пифагора говаривала, что женщина, которая спит с мужчиною, должна вместе с платьем сбрасывать с себя и стыдливость, а затем вместе с платьем вновь обретать ее. Душа осаждающего, скованная множеством тревог и сомнений, легко утрачивает власть над собою, - и кого воображение заставило хоть раз вытерпеть этот позор (а он возможен лишь на первых порах, поскольку первые приступы всегда ожесточеннее и неистовее, а также и потому, что вначале особенно сильны опасения в благополучном исходе), тот, плохо начав, испытывает волнение и досаду, вспоминая об этой беде, и то же самое, вследствие этого, происходит с ним и в дальнейшем. Новобрачные, у которых времени сколько угодно, не должны торопиться и подвергать себя испытанию, пока они не готовы к нему; и лучше нарушить обычай и не спешить с воздаянием должного брачному ложу, где все исполнено волнения и лихорадки, а дожидаться, сколько бы ни пришлось, подходящего случая, уединения и спокойствия, чем сделаться на всю жизнь несчастным, пережив потрясение и впав в отчаянье от первой неудачной попытки. Не без основания отмечают своенравие этого органа, так некстати оповещающего нас порой о своей готовности, когда нам нечего с нею делать, и столь же некстати утрачивающего ее, когда мы больше всего нуждаемся в ней; так своенравно сопротивляющегося владычеству нашей волн и с такою надменностью и упорством отвергающего те увещания, с которыми к нему обращается наша мысль. И все же, предложи он мне соответствующее вознаграждение, дабы я защищал его от упреков, служащих основанием, чтобы вынести ему обвинительный приговор, я постарался бы, в свою очередь, возбудить подозрение в отношении остальных наших органов, его сотоварищей, в том, что они, из зависти к важности и приятности принадлежащих ему обязанностей, выдвинули это ложное обвинение и составили заговор, дабы восстановить против него целый мир, злостно приписывая ему одному прегрешения, в которых повинны все они вместе. Предоставляю вам поразмыслить, существует ли такая часть нашего тела, которая безотказно выполняла бы свою работу в согласии с нашей волей и никогда бы не действовала наперекор ей. Каждой из них свойственны свои особые страсти, которые пробуждают ее от спячки или погружают, напротив, в сон, не спрашиваясь у нас. Как часто непроизвольные движения на нашем лице уличают нас в таких мыслях, которые мы хотели бы утаить про себя, и тем самым выдают окружающим! Та же причина, что возбуждает наши сокровенные органы, возбуждает без нашего ведома также сердце, легкие, пульс: вид приятного нам предмета мгновенно воспламеняет нас лихорадочным возбуждением. Разве мышцы и жилы не напрягаются, а также не расслабляются сами собой, не только помимо участия нашей воли, но и тогда, когда мы даже не помышляем об этом? Не по нашему приказанию волосы становятся у нас дыбом, а кожа покрывается потом от желания или страха. Бывает и так, что язык цепенеет и голос застревает в гортани. Когда нам нечего есть, мы охотно запретили бы голоду беспокоить нас своими напоминаниями, и, однако, желание есть и пить не перестает терзать наши органы, подчиненные ему, совершенно так же, как то, другое желание; и оно же, когда ему вздумается, внезапно бежит от нас, и часто весьма некстати. Органы, предназначенные разгружать наш желудок, также сжимаются и расширяются по своему произволу, помимо нашего намерения" и порой вопреки ему, равно как и те, которым надлежит разгружать наши почки. Правда, св. Августин, чтобы доказать всемогущество нашей воли, в ряду других доказательств ссылается также на одного человека, которого он сам видел в который приказывал своему заду производить то или иное количество выстрелов, а комментатор св. Августина Вивес добавляет пример, относящийся уже к его времени, сообщая, что некто умел издавать подобные звуки соответственно размеру стихов, которые при атом читали ему; отсюда, однако, вовсе не вытекает, что данная часть нашего тела всегда повинуется нам, ибо чаще всего она ведет себя весьма и весьма нескромно, доставляя вам немало хлопот. Добавлю, что мне ведома одна такая же часть нашего тела, настолько шумливая и своенравная, что вот уже сорок лет, как она не дает своему хозяину ни отдыха, ни срока, действуя постоянно и непрерывно и ведя его, подобным образом, к преждевременной смерти. Но и ваша воля, защищая права которой мы выдвинули эти упреки, - как же дело обстоит с нею? Не можем ли мы по причине свойственных ей строптивости и необузданности с еще большим основанием заклеймить ее обвинением в возмущениях и мятежах? Всегда ли она желает того, чего мы хотим, чтобы желала она? Не желает ли она часто того - и притом к явному ущербу для нас, - что мы ей запрещаем желать? Не отказывается ли она повиноваться решениям нашего разума? Наконец, в пользу моего подзащитного я мог бы добавить и следующее: да соблаговолят принять во внимание то, что обвинение, выдвинутое против него, неразрывно связано с пособничеством его сотоварищей, хотя и обращено только к нему одному, ибо улики и доказательства здесь таковы, что, учитывая обстоятельства тяжущихся сторон, они не могут быть предъявлены его сотоварищам. Уже из этого легко усмотреть недобросовестность и явную пристрастность истцов. Как бы то ни было, сколько бы ни препирались и какие бы решения ни выносили адвокаты и судьи, природа всегда будет действовать согласно своим законам; и она поступила, вне всякого сомнения, вполне правильно, даровав этому органу кое-какие особые права и привилегии. Он - вершитель и исполнитель единственного бессмертного деяния смертных. Зачатие, согласно Сократу, есть божественное деяние; любовь - жажда бессмертия и она же - бессмертный дух. Иной благодаря силе воображения оставляет свою золотуху у нас, тогда как товарищ его уносит ее обратно в Испанию [13]. Вот почему в подобных вещах требуется, как правило, известная подготовка души. Ради чего врачи с таким рвением добиваются доверия своего пациента, не скупясь на лживые посулы поправить его здоровье, если не для того, чтобы его воображение пришло на помощь их надувательским предписаниям? Они знают из сочинения, написанного одним из светил их ремесла, что бывают люди, которые поправляются от одного вида лекарства. Обо всех этих причудливых и странных вещах я вспомнил совсем недавно в связи с тем, о чем мне рассказывал наш домашний аптекарь, - его услугами пользовался мой покойный отец, - человек простой, из швейцарцев, а это, как известно, народ ни в какой мере не суетный и не склонный прилгнуть. В течение долгого времени, проживая в Тулузе, он посещал одного больного купца, страдавшего от камней и нуждавшегося по этой причине в частных клистирах, так что врачи, в зависимости от его состояния, прописывали ему по его требованию клистиры разного рода. Их приносили к нему, и он никогда не забывал проверить, все ли в надлежащем порядке; нередко он пробовал также, не слишком ли они горячи. Но вот он улегся в постель, повернулся спиною; все сделано, как полагается, кроме того, что содержимое клистира так и не введено ему внутрь. После этого аптекарь уходит, а пациент устраивается таким образом, словно ему и впрямь был поставлен клистир, ибо все проделанное над ним действовало на него не иначе, как действует это средство на тех, кто по-настоящему применяет его. Если врач находил, что клистир подействовал недостаточно, аптекарь давал ему еще два или три совершенно таких же. Мой рассказчик клянется, что супруга больного, дабы избежать лишних расходов (ибо он оплачивал эти клистиры, как если бы они и в самом деле были ему поставлены), делала неоднократные попытки ограничиться тепловатой водой, но так как это не действовало, проделка ее вскоре открылась и, поскольку ее клистиры не приносили никакой пользы, пришлось возвратиться к старому способу. Одна женщина, вообразив, что проглотила вместе с хлебом булавку, кричала и мучилась, испытывая, по ее словам, нестерпимую боль в области горла, где якобы и застряла булавка. Но так как не наблюдалось ни опухоли, ни каких-либо изменений снаружи, некий смышленый малый, рассудив, что тут всего-навсего мнительность и фантазия, порожденные тем, что кусочек хлеба оцарапал ей мимоходом горло, вызвал у нее рвоту и подбросил в те, чем ее вытошнило, изогнутую булавку. Женщина, поверив, что она и взаправду извергла булавку, внезапно почувствовала, что боли утихли. Мне известен также и такой случай: один дворянин, попотчевав на славу гостей, через три или четыре дня после этого стал рассказывать в шутку (ибо в действительности ничего подобного не было), будто он накормил их паштетом из кошачьего мяса. Это ввергло одну девицу из числа тех, кого он принимал у себя, в такой ужас, что у нее сделались рези в желудке, а также горячка, и спасти ее так и не удалось. Даже животные, и те, совсем как люди, подвержены силе своего воображения; доказательством могут служить собаки, которые околевают с тоски, если потеряют хозяина. Мы наблюдаем также, что они тявкают и вздрагивают во сне; а лошади ржут и лягаются. Но все вышесказанное может найти объяснение в тесной связи души с телом, сообщающими друг другу свое состояние. Иное дело, если воображение, как это подчас случается, воздействует не только на свое тело, но и на тело другого. И подобно тому как больное тело переносит свои немощи на соседей, что видно хотя бы на примере чумы, сифилиса или глазных болевией, переходящих с одного на другого, - Dum spectant oculi laesos, laeduntur et ipsi: Multaque corporibus transitione nocent, [14] так, равным образом, и возбужденное воображение мечет стрелы, способные поражать окружающие предметы. Древние рассказывают о скифских женщинах, которые, распалившись на кого-нибудь гневом, убивали его своим взглядом. Черепахи и страусы высиживают свои яйца исключительно тем, что, не отрываясь, смотрят на них, и это доказывает, что они обладают некоей изливающейся из них силою. Что касается колдунов, то утверждают, будто их взгляды наводят порчу и сглаз: Nescio qui teneros oculus mihi fascinat agnos. [15] Чародеи, впрочем, по-моему, плохие ответчики. Но вот что мы знаем на основании опыта: женщины сообщают детям, вынашивая их в своем чреве, черты одолевающих их фантазией; доказательством может служить та, что родила негра. Карлу, королю богемскому и императору, показали как-то одну девицу из Пизы, покрытую густой и длинною шерстью; по словам матери, она ее зачала такою, потому что над ее постелью висел образ Иоанна Крестителя. То же самое и у животных; доказательство - овны Иакова [16], а также куропатки и зайцы, выбеленные в горах лежащим там снегом. Недавно мне пришлось наблюдать, как кошка подстерегала сидевшую на дереве птичку; обе они некоторое время смотрели, не сводя глаз, друг на друга, и вдруг птичка как мертвая свалилась кошке прямо в лапы, то ли одурманенная своим собственным воображением, то ли привлеченная какой-то притягательной силой, исходившей от кошки. Любители соколиной охоты знают, конечно, рассказ о сокольничем, который побился об заклад, что, пристально смотря на парящего в небе ястреба, он заставит его, единственно лишь силою своего взгляда, спуститься на землю и, как говорят, добился своего. Впрочем, рассказы, заимствованные мной у других, я оставляю на совести тех, от кого я их слышал. Выводы из всего этого принадлежат мне, и я пришел к ним путем рассуждения, а не опираясь на мой личный опыт. Каждый может добавить к приведенному мной свои собственные примеры, а у кого их нет, то пусть поверит мне, что они легко найдутся, принимая во внимание большое число и разнообразие засвидетельствованных случаев подобного рода. Если приведенные мною примеры не вполне убедительны, пусть другой подыщет более подходящие. При изучении наших нравов и побуждений, чем я, собственно, и занимаясь, вымышленные свидетельства так же пригодны, как подлинные, при условии, что они не противоречат возможному. Произошло ли это в действительности или нет, случилось ли это в Париже иль в Риме, с Жаном иль Пьером, - вполне безразлично, лишь бы дело шло о той или иной способности человека, которую я с пользою для себя подметил в рассказе. Я ее вижу и извлекаю из нее выгоду, независимо от того, принадлежит ли она теням или живым людям. И из различных уроков, заключенных нередко в подобных историях, я использую для своих целей лишь наиболее необычные и поучительные. Есть писатели, ставящие себе задачей изображать действительные события. Моя же задача - лишь бы я был в состоянии справиться с нею - в том, чтобы изображать вещи, которые могли бы произойти. Школьной премудрости разрешается - да иначе и быть не могло бы - усматривать сходство между вещами даже тогда, когда на деле его вовсе и нет. Я же ничего такого не делаю и в этом отношении превосхожу своею дотошностью самого строгого историка. В примерах, мною здесь приводимых и почерпнутых из всего того, что мне довелось слышать, самому совершить или сказать, я не позволил себе изменить ни малейшей подробности, как бы малозначительна она ни была. В том, что я знаю, - скажу по совести, - я не отступаю от действительности ни на йоту; ну, а если чего не знаю, прошу за это меня не винить. Кстати, по этому поводу: порой я задумываюсь над тем, как это может теолог, философ или вообще человек с чуткой совестью и тонким умом браться за составление хроник? Как могут они согласовать свое мерило правдоподобия с мерилом толпы? Как могут они отвечать за мысли неизвестных им лиц и выдавать за достоверные факты свои домыслы и предположения? Ведь они, пожалуй, отказались бы дать под присягою показания относительно сколько-нибудь сложных происшествий, случившихся у них на глазах; у них нет, пожалуй, ни одного знакомого им человека, за намерения которого они согласились бы полностью отвечать. Я считают, что описывать прошлое - меньший риск, чем описывать настоящее, ибо в этом случае писатель отвечает только за точную передачу заимствованного им у других. Некоторые уговаривают меня [17] описать события моего времени; они основываются на том, что мой взор менее затуманен страстями, чем чей бы то ни было, а также что я ближе к этим событиям, чем кто-либо другой, ибо судьба доставила мне возможность общаться с вождями различных партий. Но они упускают из виду, что я не взял бы на себя этой задачи за всю славу Саллюстия [18], что я заклятый враг всяческих обязательств, усидчивости, настойчивости; что нет ничего столь противоречащего моему стилю, как распространенное повествование; что я постоянно сам себя прерываю, потому что у меня не хватает дыхания; что я не обладаю способностью стройно и ясно что-либо излагать; что я превосхожу, наконец, даже малых детей своим невежеством по части самых обыкновенных, употребляемых в повседневном быту фраз и оборотов. И все же я решился высказать здесь, приспособляя содержание к своим силам, то, что я умею сказать. Если бы я взял кого-нибудь в поводыри, мои шаги едва ли совпадали б с его шагами. И если бы я был волен располагать своей волей, я предал бы гласности рассуждения, которые и на мой собственный взгляд и в соответствии с требованиями разума были бы противозаконными и подлежали бы наказанию [19]. Плутарх мог бы сказать о написанном им, что забота о достоверности, всегда и во всем, тех примеров, к которым он обращается, - не его дело; а вот, чтобы они были назидательны для потомства и являлись как бы факелом, озаряющим путь к добродетели, - это действительно было его заботой. Предания древности - не то, что какое- нибудь врачебное снадобье; здесь не представляет опасности, составлены ли они так или этак. --------------------------------------------------------------------------- * Сильное воображение порождает событие (лат).назад к тексту [1] ...стал безумным от мудрости. - Монтень не вполне точно передает рассказ Сенеки Старшего (Контроверзы, II, 9, 28), сообщающего, что Вибий Галл стал безумным, воспроизводя с чрезмерным рвением все движения умалишенных. назад к тексту [2] Так что нередко они, словно бы совершив все, что требуется, извергают обильные потоки и марают свои одежды (лат). - Лукреций, IV, 1035-1036.назад к тексту [3] ...все же происшедшее с Циппом... примечательно... - Согласно Валерию Максиму (V, 6), Ципп был не "царем италийским", а римским претором. Плиний Старший (Естественная история, XI, 45) считает этот рассказ басней. назад к тексту [4] Страсть одарила одного из сыновей Креза голосом... - По словам Геродота, сын Креза был немым от рождения и заговорил под влиянием страха (Геродот, I, 85). назад к тексту [5] ...Аитиох... потрясенный красотой Стратоники... - Речь идет об Антиохе Сотере (Спасителе), сыне сирийского царя Селевка Никатора (Победителя). Стратоника - мачеха Антиоха (IV-11I вв. до н. э.). назад к тексту [6] Джовиано Понтано (1426-1503) - ученый филолог, поэт и историк; основатель Неаполитанской академии; помимо ученых трудов, оставил после себя много стихов. назад к тексту [7] И юноша выполнил те обеты, которые были даны им же, когда он был девушкой Ифис (лат). - Овидий. Метаморфозы, IX, 794. назад к тексту [8] Дагобер - франкский (во Франции) король из династии Меровингов (ум. в 688 г.); о нем сложилось немало баснословных преданий. - Франциск Ассизский (1182-1226) - итальянский религиозный деятель и писатель, основатель бродячего монашеского ордена францисканцев. По преданию, у фанатически религиозного Франциска от глубоких размышлений о страданиях Христа появились рубцы или раны("стигматы") на ладонях и ступнях. назад к тексту [9] Цельс - знаменитый римский врач I в. н. э., автор медицинского трактата, по большей части не дошедшего до нас. назад к тексту [10] ...у него не было пульса. - Августин. О граде божием, XIV, 24. назад к тексту [11] Жак Пеллетье (1617-1582) - писатель, врач и математик; был связан с виднейшими французскими учеными и писателями своего времени. Приятель Монтеня, Пеллетье в 1572-1579 гг. жил в Бордо и часто бывал в замке Монтень, где между автором "Опытов" и Пеллетье происходили оживленные споры на философские темы. назад к тексту [12] Амасис - царь XXVI египетской династии. Упомянутый в тексте случай рассказан у Геродота (II, 181). назад к тексту [13] ...оставляет свою золотуху у нас... - Намек на "чудотворные" способности французских королей. Насаждая в народе суеверия, французские короли и поддерживавшая их католическая церковь внушали веру в то, что прикосновение королевских рук излечивает от разных болезней, в частности от золотухи. Вплоть до XVII в. (и даже позже) в определенные дни ко двору короля стекались сотни, а иногда и тысячи больных этой болезнью. Обходя их в сопровождении духовенства и налагая на их головы руку, король исцелял золотушных. Особенно много больных прибывало на эту церемонию из Испании. назад к тексту [14] Смотря на больных, наши глава и сами заболевают; и вообще многое приносит телам вред, передавал заразу (лат). - Овидий. Лекарства от любви, 615. назад к тексту [15] Чей-то глаз порчу навел на моих ягняток (лат.) - Вергилнй. Эклоги, III, 103. назад к тексту [l6] ...доказательство - овны Иакова... - Библия. Бытие, XXX, 37-39. назад к тексту [17] Некоторые уговаривают меня описать события моего времени... - Это сообщение Монтеня подтверждается другими источниками. Из мемуаров и работ современников Монтеня известно, что ему неоднократно делались подобного рода предложения, ибо современники Монтеня ценили его умение разбираться в происходящих событиях, о которых он всегда был хорошо осведомлен благодаря близости с виднейшими политическими деятелями того времени, и уважали его независимые суждения. Одно из таких свидетельств принадлежит известному французскому историку XVI в. де Ту (de Thou), который в своей "Истории" (Hietoria met temporls. Базель ,1742, XI, 44) сообщает, что во время своего пребывания в Бордо в 1582 г. он с большой пользой для себя осведомлялся у Монтеня о положении дел в Гиeни. назад к тексту [18] Гай Саллюстий Криcп - знаменитый римский историк (ок. 86-35 г. до н.э.). автор "Заговора Катилины" и "Войны с Югуртой".назад к тексту [19] ...рассуждения... подлежали бы наказанию. - Монтень весьма прозрачно намекает здесь на то, что он не может свободно выражать мысли и вынужден высказывать свои взгляды и суждения намеками, чтобы на него не обрушились преследования со стороны властей предержащих. Такие же признания встречаются и в других главах "Опытов".назад к тексту http://www.xobotoff.ru/obzor/citation/303-khorkhe-luis-borkhes.-roza-paracelsa.html небольшой рассказ (приведен полностью) Переводчик - В. Кулагина-Ярцева Печатный источник - Х.Л.Борхес, "Коллекция", Санкт-Петербург, изд. "Северо-Запад", 1992 г. Цитаты admin Tue, 17 Feb 2009 17:27:17 +0400 Переводчик - В. Кулагина-Ярцева Печатный источник - Х.Л.Борхес, "Коллекция", Санкт-Петербург, изд."Северо-Запад", 1992 г.Роза Парацельса В лаборатории, расположенной в двух подвальных комнатах,Парацельс молил своего Бога, Бога вообще, Бога все равнокакого, чтобы тот послал ему ученика. Смеркалось. Тусклый огонькамина отбрасывал смутные тени. Сил, чтобы подняться и зажечьжелезный светильник, не было. Парацельса сморила усталость, ион забыл о своей мольбе. Ночь уже стерла очертания запыленныхколб и сосуда для перегонки, когда в дверь постучали.Полусонный хозяин встал, поднялся по высокой винтовой лестницеи отворил одну из створок. В дом вошел незнакомец. Он тоже былочень усталым. Парацельс указал ему на скамью; вошедший сел истал ждать. Некоторое время они молчали. Первым заговорил учитель. -- Мне знаком и восточный, и западный тип лица, -- не безгордости сказал он. -- Но твой мне неизвестен. Кто ты и чегождешь от меня? -- Мое имя не имеет значения, -- ответил вошедший. -- Тридня и три ночи я был в пути, прежде чем достиг твоего дома. Яхочу быть твоим учеником. Я взял с собой все, что у меня есть. Он снял торбу и вытряхнул ее над столом. Монеты былизолотые, и их было очень много. Он сделал это правой рукой.Парацельс отошел, чтобы зажечь светильник. Вернувшись, онувидел, что в левой руке вошедшего была роза. Роза еговзволновала. Он сел поудобнее, скрестил кончики пальцев и произнес: -- Ты надеешься, что я могу создать камень, способныйпревращать в золото все природные элементы, и предлагаешь мнезолото. Но я ищу не золото, и если тебя интересует золото, тыникогда не будешь моим учеником. -- Золото меня не интересует, -- ответил вошедший. -- Этимонеты -- всего лишь доказательство моей готовности работать. Яхочу, чтобы ты обучил меня Науке. Я хочу рядом с тобой пройтипуть, ведущий к Камню. Парацельс медленно промолвил: -- Путь -- это и есть Камень. Место, откуда идешь, -- этои есть Камень. Если ты не понимаешь этих слов, то ты ничегопока не понимаешь. Каждый шаг является целью. Вошедший смотрел на него с недоверием. Он отчетливопроизнес: -- Значит, цель все-таки есть? Парацельс засмеялся. -- Мои хулители, столь же многочисленные, сколь инедалекие, уверяют, что нет, и называют меня лжецом. У меня наэтот счет иное мнение, однако допускаю, что я и в самом делеобольщаю себя иллюзиями. Мне известно лишь, что есть Дорога. Наступила тишина, затем вошедший сказал: -- Я готов пройти ее вместе с тобой; если понадобится --положить на это годы. Позволь мне одолеть пустыню. Позволь мнехотя бы издали увидеть обетованную землю, если даже мне несуждено на нее ступить. Но прежде чем отправиться в путь, даймне одно доказательство своего мастерства. -- Когда? -- с тревогой произнес Парацельс. -- Немедленно, -- с неожиданной решимостью ответил ученик. Вначале они говорили на латыни, теперь по-немецки. Юноша поднял перед собой розу. -- Говорят, что ты можешь, вооружившись своей наукой,сжечь розу и затем возродить ее из пепла. Позволь мне бытьсвидетелем этого чуда. Вот о чем я тебя прошу, и я отдам тебемою жизнь без остатка. -- Ты слишком доверчив, -- сказал учитель. -- Я ненуждаюсь в доверчивости. Мне нужна вера. Вошедший стоял на своем. -- Именно потому, что я недоверчив, я и хочу увидетьвоочию исчезновение и возвращение розы к жизни. Парацельс взял ее и, разговаривая, играл ею. -- Ты доверчив, -- повторил он. -- Ты утверждаешь, что ямогу уничтожить ее? -- Каждый может ее уничтожить, -- сказал ученик. -- Ты заблуждаешься. Неужели ты думаешь, что возможенвозврат к небытию? Неужели ты думаешь, что Адам в Раю могуничтожить хотя бы один цветок, хотя бы одну былинку? -- Мы не в Раю, -- настойчиво повторил юноша, -- здесь,под луной, все смертно. Парацельс встал. -- А где же мы тогда? Неужели ты думаешь, что Всевышниймог создать что-то, помимо Рая? Понимаешь ли ты, чтоГрехопадение -- это неспособность осознать, что мы в Раю? -- Роза может сгореть, -- упорствовал ученик. -- Однако в камине останется огонь, -- сказал Парацельс. -- Стоит тебе бросить эту розу в пламя, как ты убедишься,что она исчезнет, а пепел будет настоящим. -- Я повторяю, что роза бессмертна и что только облик ееменяется. Одного моего слова хватило бы чтобы ты ее вновьувидел. -- Одного слова? -- с недоверием сказал ученик. -- Сосуддля перегонки стоит без дела, а колбы покрыты слоем пыли. Какже ты вернул бы ее к жизни? Парацельс взглянул на него с сожалением. -- Сосуд для перегонки стоит без дела, -- повторил он, --и колбы покрыты слоем пыли. Чем я только не пользовался на моемдолгом веку; сейчас я обхожусь без них. -- Чем же ты пользуешься сейчас? -- с напускным смирениемспросил вошедший. -- Тем же, чем пользовался Всевышний, создавший небеса, иземлю, и невидимый Рай, в котором мы обитаем и который сокрытот нас первородным грехом. Я имею в виду Слово, познать котороепомогает нам Каббала. Ученик сказал с полным безразличием: -- Я прошу, чтобы ты продемонстрировал мне исчезновение ипоявление розы. К чему ты при этом прибегнешь -- к сосуду дляперегонки или к Слову, -- для меня не имеет значения. Парацельс задумался. Затем он сказал: -- Если бы я это сделал, ты мог бы сказать, что всеувиденное -- всего лишь обман зрения. Чудо не принесет тебеискомой веры. Поэтому положи розу. Юноша смотрел на него с недоверием. Тогда учитель, повысивголос, сказал: -- А кто дал тебе право входить в дом учителя и требоватьчуда? Чем ты заслужил подобную милость? Вошедший, охваченный волнением, произнес: -- Я сознаю свое нынешнее ничтожество. Я заклинаю тебя воимя долгих лет моего будущего послушничества у тебя позволитьмне лицезреть пепел, а затем розу. Я ни о чем больше не попрошутебя. Увиденное собственными глазами и будет для менядоказательством. Резким движением он схватил алую розу, оставленнуюПарацельсом на пюпитре, и швырнул ее в огонь. Цвет истаял иосталась горсточка пепла. Некоторое время он ждал слов и чуда. Парацельс был невозмутим. Он сказал с неожиданнойпрямотой: -- Все врачи и аптекари Базеля считают меня шарлатаном.Как видно, они правы. Вот пепел, который был розой и который еюбольше не будет. Юноше стало стыдно. Парацельс был лгуном или жефантазером, а он, ворвавшись к нему, требовал, чтобы тотпризнал бессилие всей своей колдовской науки. Он преклонил колени и сказал: -- Я совершил проступок. Мне не хватило веры, без которойдля Господа нет благочестия. Так пусть же глаза мои видятпепел. Я вернусь, когда дух мой окрепнет, стану твоим учеником,и в конце пути я увижу розу. Он говорил с неподдельным чувством, однако это чувствобыло вызвано состраданием к старому учителю, столь почитаемому,столь пострадавшему, столь необыкновенному и поэтому-то стольничтожному. Как смеет он, Иоганн Гризебах, срывать своейнечестивой рукой маску, которая прикрывает пустоту? Оставленные золотые монеты были бы милостыней. Уходя, онвзял их. Парацельс проводил его до лестницы и сказал ему, что вэтом доме он всегда будет желанным гостем. Оба прекраснопонимали, что встретиться им больше не придется. Парацельс остался один. Прежде чем погасить светильник иудобно расположиться в кресле, он встряхнул щепотку пепла вгорсти, тихо произнеся Слово. И возникла роза. http://www.xobotoff.ru/obzor/citation/300-karlos-kastaneda-o-chetyrekh-vragakh.html Когда человек начинает учиться - сначала понемногу, он никогда не знает своих препятствий. Его цель расплывчата. Его намерение не направлено. Он надеется на награды, которые никогда не материализуются, потому что он ничего не знает о трудностях учения. Он медленно начинает учиться - сначала понемногу, потом - большими шагами. И скоро его мысли смешиваются. То, что он узнает, никогда не оказывается тем, что он себе рисовал или вообразил, и потому он начинает пугаться. Учение всегда несет не то, что от него ожидают. Каждый шаг ученика - это новая задача, и страх, который человек испытывает, начинает безжалостно и неуклонно расти. Его цель оказывается полем битвы. Цитаты admin Tue, 17 Feb 2009 17:02:08 +0400 - Когда человек начинает учиться - сначала понемногу, он никогда незнает своих препятствий. Его цель расплывчата. Его намерение ненаправлено. Он надеется на награды, которые никогда не материализуются,потому что он ничего не знает о трудностях учения. Он медленно начинает учиться - сначала понемногу, потом - большимишагами. И скоро его мысли смешиваются. То, что он узнает, никогда неоказывается тем, что он себе рисовал или вообразил, и потому он начинаетпугаться. Учение всегда несет не то, что от него ожидают. Каждый шагученика - это новая задача, и страх, который человек испытывает, начинаетбезжалостно и неуклонно расти. Его цель оказывается полем битвы. И, таким образом, он натыкается на своего первого природного врага -страх! - ужасный враг, предательский и трудноодолимый. Он остается скрытымна каждом повороте пути, маскируясь, выжидая. И если человек, испугавшисьв его присутствии, побежит прочь, то враг положит конец его притязаниям. - Что случится с человеком, если он в страхе убежит? - Ничего с ним не случится, кроме того, что он никогда не научится.Он никогда не станет человеком знания. Он, может быть, станет упрямцем, нежелающим ничего видеть, или безвредным испуганным человеком, во всякомслучае, он будет побежденным человеком. Его первый природный враг положитконец его притязаниям. - И что он должен делать, чтобы одолеть страх? - Ответ очень прост. Он не должен убегать. Он должен победить свойстрах и, посмотря на него, он должен сделать следующий шаг в учении, иследующий, и следующий. Он должен быть полностью испуганным, но все же, онне должен останавливаться. Таково правило. И придет момент, когда его первый враг отступит.Человек начинает чувствовать уверенность в себе. Его стремление крепнет.Учение - уже не пугающая задача. Когда придет этот радостный момент, человек может сказать безколебания, что он победил своего первого природного врага. - Это случится сразу, дон Хуан, или мало-помалу? - Это случится мало-помалу. И все же страх исчезнет быстро ивнезапно. - Но не будет ли человек испуган снова, если с ним случится что-либоновое? - Нет, если человек однажды уничтожил страх, то он свободен от негодо конца своей жизни, потому что вместо страха он приобрел ясность мысли,которая рассеивает страх. К этому времени человек знает свои желания. Онможет видеть новые шаги в учении, и острая ясность мысли отражает все.Человек чувствует, что нет ничего скрытого. И таким образом он встречает своего второго врага: ясность мысли,которую трудно достичь, она рассеивает страх, но также ослепляет. Она заставляет человека никогда не сомневаться в себе. Она дает емууверенность, что он может делать все, что ему захочется, потому что онвидит все ясно, насквозь. И он мужественен потому, что он ясно видит. И он ни перед чем неостанавливается, потому что он ясно видит. Но все это - ошибка. Это вродечего-то неполного. Если человек поддается этому мнимому могуществу, значит он побежденсвоим вторым врагом и будет топтаться в учении. Он будет бросаться, когда надо быть терпеливым, или он будет терпеливтогда, когда следует спешить. И он будет топтаться в учении, пока не выдохнется, неспособныйнаучиться чему-нибудь еще. - Что случится с человеком, который побежден таким способом, донХуан? Он что, в результате умрет? - Нет, не умрет. Его второй враг просто остановил его на месте иохладил от попыток стать человеком знания. Вместо этого он может статьнепобедимым воином или шутом. Но ясность мысли, за которую он так дорогозаплатил, никогда не сменится на тьму или страх снова. Он будет ясновидеть до конца своих дней, но он никогда не будет больше учитьсячему-либо или усваивать что-либо. - Но что же он должен делать, чтобы избежать поражения? - Он должен делать то же самое, что он сделал со страхом. Он долженпобедить свою ясность мысли и использовать ее лишь для того, чтобы видетьи терпеливо ждать, и тщательно замерять и взвешивать все прежде, чемсделать новый шаг. И главное, он должен думать, что ясность его мысли почти ошибка. И придет момент, когда он будет видеть, что его ясность мысли былалишь точкой опоры перед глазами. И, таком образом, он одолеет своего второго природного врага ипребудет в положении, где ничего уже не сможет повредить ему. Это не будетошибкой. Это не будет точкой перед глазами. Это будет действительно сила. В этом месте он будет знать, что могущество, за которым он так долгогонялся, наконец, принадлежит ему. Он сможет делать с ним все, чтозахочет. Его о_л_л_и в его подчинении. Его желание - закон. Он видит все,что вокруг него. Но он также наткнулся на своего третьего врага:могущество. Сила - самый сильный из всех врагов. И естественно, самое легкое, этосдаться. В конце концов человек дествительно неуязвим. Он командует: онначинает с того. Человек на этой стадии едва ли замечает своего третьеговрага, надвигающегося на него. И внезапно, сам того не заметив, онпроигрывает битву. Его враг превратил его в жестокого капризного человека. - Потеряет ли он свою силу? - Нет. Он никогда не потеряет ни своей ясности мысли, ни своей силы. - Что же тогда будет отличать его от человека знания? - Человек, побежденный могуществом, умирает, так и не узнав вдействительности, как с этим могуществом обращаться. - Сила - лишь груз и его судьба. Такой человек ничему не подчинен ине может сказать, когда или как использовать свою силу. - Является ли поражение от какого-нибудь из врагов окончательнымпоражением? - Конечно, оно окончательно. - Когда какой-нибудь из этих врагов пересилил человека, то тому уженичего нельзя сделать. - Возможно ли, например, что человек, побежденный силой, увидит своюошибку и исправит свой путь? - Нет, если человек раз сдался, то с ним покончено. - Но что, если он лишь временно был ослеплен силой, а затем отказалсяот нее? - Это значит, что его битва все еще не проиграна и продолжается; этоозначает, что он все еще пытается стать человеком знания. Человек побежденлишь тогда, когда он больше не пытается и покинет самого себя. - Но тогда, дон Хуан, возможно, что человек, уйдя в страх, нанесколько лет покинет самого себя, но, наконец, победит его. - Нет, это неверно. Если он поддался страху, то он никогда не победитего, потому что он будет уклоняться от учения и никогда не сделает попыткиснова. Но если в центре своего страха он будет в течение многих лет делатьпопытки учиться, то он, очевидно, победит еще, так как, фактически, онникогда не бросал себя ради этого страха. - Как он может победить своего третьего врага, дон Хуан? - Он должен непременно победить его. Он должен придти к пониманиютого, что сила, которую он, казалось бы, покорил в действительности,никогда не принадлежала ему. Он все время должен держать себя в руках,обращаясь осторожно и добросовестно со всем, что он узнал. Если он можетувидеть, что ясность мысли и сила без его контроля над самим собой хуже,чем ошибка, то он достигнет такой точки, где все находятся в подчинении.Тут он будет знать, когда и как использовать свою силу. И, таким образом,он победит своего третьего врага. Человек будет готов к тому времени и в конце своего пути учения ипочти без предупреждения он столкнется со своим последним врагом -старостью. Этот враг самый жестокий из всех. Враг, которого он никогда несможет победить полностью, но лишь сможет заставить его отступить. Это время, когда человек не имеет больше страхов, не имеет большенетерпеливой ясности мысли. Время, когда вся его сила находится вподчинении, но также время, когда он имеет неотступное желание отдохнуть.Если он полностью поддается своему желанию лечь и забыться, если онубаюкивает себя в усталости, то он проиграет свою последнюю битву и еговраг свалит его старое слабое существо. Его желание отступить пересилитвсю ясность Но если человек разобьет свою усталость и проживет свою судьбуполностью, то тогда он может быть назван человеком знания, хотя бы на одинкороткий момент, когда он отгонит своего непобедимого врага. Этого одногомомента ясности, силы и знания уже достаточно. http://www.xobotoff.ru/obzor/citation/301-ju.k.-shhuckijj-kitajjskaja.html "Книга Перемен" будет столь понятной, - конечно, лишь при условии активного внимания читателя к тексту. Пассивное же чтение "Книги Перемен", как занимательной беллетристики, - праздная трата времени. Цитаты admin Sat, 01 Nov 2008 17:07:00 +0400 "Книга Перемен" будет столь понятной, - конечно, лишь приусловии активного внимания читателя к тексту. Пассивное же чтение "КнигиПеремен", как занимательной беллетристики, - праздная трата времени.*Вообще активной деятельности отдаётся предпочтение перед простым,пассивным бытиём. Поэтому нужна особая бдительность для того, чтобы этадеятельность привела к положительному результату.*Человекможет быть полон сил, но время ещё неблагоприятно для его деятельности. Вобразе нырнувшего дракона, т. е. мощного существа, которое скрылось и ещёне действует, изображается такой человек.Поэтому о первом моменте всякого творчества сказано:В начале сильная черта. Нырнувший дракон, не действуй.*Если Творчество - это Небо, Свет, Совершенный человек, то Исполнение - этоЗемля, Тьма.*сила тьмы - слепая необходимость,а не ясная сознательность.*Если ты наступил на иней, значит, близится икрепкий лёд.*Древнекитайское представление, что бесконечно большой квадрат стремитсяпревратиться в круг, засвидетельствовано в гл. 41 "Дао дэ цзина":"У великого квадрата нет же углов"*Хоть и неготовишься, не будет ничего неблагоприятного.*гамма красок по древнекитайским воззрениям состоит не из семи (как унас), а из пяти цветов, и в ней жёлтый цвет занимает центральноеположение.*"Луньюй": "Кто не горит душой [о познании], тому не раскроюничего; кто не скорбит [о своей неумелости], того не разовью. И ничего неотвечу тому, кто не скажет ни слова о трех углах квадрата, когда емуобъяснен один угол". Интересно еще отметить и то, что в древнем Китаегадание оракула почиталось средством к разрешения сомнений.*Повторное же и третье гадания - излишество. А раз излишество -то не возвещу. Благоприятна стойкость.*поповоду самовоспитания, - одного из видов воспитания вообще - Мын-чзыприводит следующую притчу: " Необходимо [все время] работать [над собой],но не [рассчитывать на] непосредственный успех. Пусть сознание и незабывает об этом деле, и не "помогает росту". Не надо быть таким, как одинчеловек из удела Сун, который был удручен тем, что его всходы не растут, истал их вытягивать. Много так потрудившись, он вернулся домой и сказалдомашним: "Как я сегодня устал! Я помогал всходам расти". Его сын побежалсмотреть на всходы, а они уже засохли.Мало кто в мире не "помогает" такрасти". Однако здесь имеется в виду не пассивное ожидание благоприятныхобстоятельств, а, наоборот, самая активная подготовительная деятельность*Если предыдущая ступень может бытьуподоблена ожидания на берегу, то здесь сделан еще шаг вперед, еще ближе креке (которая символизирована верхней триграммой "вода" - "река"). Здесь -ожидание в илу. Здесь все отрицательное, все силы косности и мракавыступают во всей своей мощности. Именно здесь их необходимо преодолеть,мракавыступают во всей своей мощности. Именно здесь их необходимо преодолеть,но для этого надо сначала предостеречь об их наступлении.*чтобы приобретенное знание пронести в будущее, необходимо защитить его иотвоевать его от всех противоборствующих сил*Но только оно дает возможность выйти из темной пещеры незнания воткрытый и ясно воспринимаемый мир.*Выиграв бой предыдущей ступени, человек приходит к той стадии ожидания, накоторой стираются грани положительного и отрицательного*Наступает момент успокоения, тот момент,когда нет нужды в деятельности, когда возможен спокойный пир, за которымпроходит время ожидания. Здесь нужна лишь спокойная целеустремленность.*Человек правильно прожил время необходимости ожидания. Онполучил доступ к вершинам познания мира, и тем самым он приобрелвозможность без ущерба для себяопуститься в мрачный глубины мира. Иименно в них к нему возвращаются творческие силы, накопленные на первыхтрех подготовительных ступенях ожидания. Их действие отражает в себехарактер всего этого времени ожидания. Они приходят, как три неторопливыхгостя. Необходимо отнестись к ним с полным уважением, ибо от них зависитконечный успех. Это силы молодости, которые получают возможность повторнопроявиться в старости, чтобы создать завершение единства биографиичеловека.*Будет приход трех неторопливыхгостей. Почтишь их, - и в конце концов будет счастье.*Ожидание небесполезно. Оно именно может и должно быть наполненосамопроверкой... http://www.xobotoff.ru/obzor/citation/302-dzhon-faulz-cherv.html Потому что все дело в чем, все дело в везении. Как на тотализаторе, только еще хуже, тут не узнаешь, какая хорошая упряжка, какая плохая и как жеребьевка пройдет. Не можешь угадать, как все обернется. Просто А против В, С против D, и никто не знает, кто такие А, В, С и D, какие они. Поэтому я никогда не верил в Бога. Я думаю, все мы просто насекомые, живем какое-то время, потом умираем, вот и все. Нет в жизни никакого милосердия. Нет никакого Великого Предела. И за ним - ничего. Цитаты admin Tue, 17 Jun 2008 17:19:00 +0400 Нарочно был груб, нарочно сказал все, всеми буквами. Чтоб было ясно. Точнотак же, как иногда позволял мне выиграть у него в шахматы.*Женщины, которых я любил, всегда упрекали меня в эгоизме. Это мой эгоизмпривлекает, а потом - отталкивает их от меня. А знаете, что они принимают заэгоизм?*Помню, как вела машину Пирса. Где-то недалеко от Каркассона {Каркассон- город на юге Франции.}. Все хотели, чтобы я остановилась. А мнехотелосьидти на 100. И я жала и жала на педаль. Все перепугались до смерти. И ятоже.Но доказала, что могу.*Потому что все дело в чем, все дело в везении. Как на тотализаторе,только еще хуже, тут не узнаешь, какая хорошая упряжка, какая плохая и какжеребьевка пройдет. Не можешь угадать, как все обернется. Просто А против В,С против D, и никто не знает, кто такие А, В, С и D, какие они. Поэтому яникогда не верил в Бога. Я думаю, все мы просто насекомые, живем какое-товремя, потом умираем, вот и все. Нет в жизни никакого милосердия. Нетникакого Великого Предела. И за ним - ничего.....Блудница - это та,кого вашему брату угодно видеть во всякой женщине, чтобы было чемоправдать свое худое о нас мнение. Мне бы столько гиней заиметь, сколькомужчин досадовало, отчего я не их жена или отчего их жена на меня непохожа.....Цветочный ли, плодовый или же как у искусственныхвод: кельнской ["кельнская вода" - одеколон], венгерской? Аромат ликурений или того, что от природы душисто? Что молчите?О: Дух жизни вечной.В: Вот что, сударыня, когда бы я спрашивал о ваших подозрениях ичаяниях, то такой ответ был бы еще извинителен. Но я сделал вам вопросиного рода. Сами говорите, что и теперь слышите этот запах. Вот и славно.И не смейте мне зубы заговаривать.О: Тогда скажу, что более всегоон сходствовал с благоуханием розы, чторастет в кустах на меже. Когда я была маленькой, мы ее звали "девичьяроза", и если в пору ее цветения игралась свадьба, то невеста, идучи подвенец, всегда украшала себя этим цветком. Век у него короткий: день-другой- и отцветает. А как распускается, то благоухает как сама чистота. Исердечко золотое.В: А, так вы про белый шиповник?О: Ну, роза, немощная такая, без подпоры все к земле клонится. Душистеесадовых будет. Так вот точно и благоухало, только крепче, будто вытяжка,из этой розы добытая. А все же по запаху судить - все равно что угадыватьдушу человека по его обличью."Я существую". Сегодня "я" и так знает, что оносуществует, для этого ему и мыслить незачем.художник - гений - это всегдаисключение из общего правила, как бы ни хотелось нам верить в обратное.Джон Ли не похож на Уордли с егосравнительно независимым, беспокойным умом, которому не чужды вопросыполитики, с его убежденностью, что человеку по силам изменить мир. Правда,в своих пророчествах Ли тоже предсказывает такие перемены, но и тогда онпредставляется себе не более чем орудием или ездовой лошадью. Портной ни за что не признал бы, что учение "французских пророков"просто отвечает его натуре и дает ему возможность себя потешить. Тем болеене склонен он задаваться вопросом, что случилось бы с ним, если бы онкаким-то чудом из главы неприметной захолустной секты сделался главойгосударства: не превратился бы он в такого же безжалостного тирана, кактот, чей облик уже отчасти предсказан этими зловещими очками, - вРобеспьера?"А если закон оправдание, то Христос напрасно умерУ нас сказывают, Библию писали люди праведные и святые и, по ихсуждению, ни в чем от правды не уклонились: как разумели, так и писали. Ноне все в их рассказах стоит вероятия. Это ведь не больше как слова, придетсрок - слова изветшают. Господь не видел нужды прибегать к письму, и Библия не есть последний Его завет. Сказать же: "Он мертв" [Ин: 3, 3] -это ничто, как мерзкая ересь, насаждаемая антихристом, чтобы грешникам покойнее было грешить.